Добавить

Новость
Фотографию

Добавить новость

Все поля обязательны для заполнения

Представьтесь
Электронная почта
Заголовок
Текст новости
Защита от автоматического заполнения
Введите символы с картинки

Добавить фото

Все поля обязательны для заполнения

Представьтесь
Электронная почта
Фото
...
Описание фото
Защита от автоматического заполнения
Введите символы с картинки

Ваша новость отправлена

Сайт СМИ44 благодарит Вас за участие в проекте!

Добавить

Новость
Фотографию

Георгий Тащиев, председатель областной организации «Союз «Чернобыль»

вторник, 30 апреля 2013
Георгий Тащиев, председатель областной организации «Союз «Чернобыль»
Георгий Георгиевич, что лично для вас значит дата 26 апреля 1986 года?
– Для меня она равна другой страшной дате – 22 июня 1941 года. Это одно и то же. Потому что авария на Чернобыльской АЭС – глобальная катастрофа, затронувшая не только Советский Союз, а весь мир. Чернобыльское облако три раза обогнуло Землю, напрямую беда коснулась почти восьми с половиной миллионов человек. Ликвидаторов с каждым годом становится все меньше. Костромичей было около четырех тысяч, осталось по всей области около полутора тысяч. Я был в Чернобыле в сентябре - октябре 1986 года. Многих, кто там работал перед нами, уже нет, некоторые не дожили до пятидесяти лет. Из последней группы, которую мы меняли, в живых остался один человек.
Что особо запомнилось по приезде?
 – Смотреть по сторонам не было времени. Нас быстро переодели, в течение дня прошла передача дел, и тут же началась работа. Самое жуткое впечатление осталось от Припяти, ее тогда еще не успели обтянуть колючей проволокой. Она и железнодорожная станция Янов находились под нашим особым контролем. Припять – настоящий мертвый город: пустые квартиры, на балконах детское белье развешано, вяленая рыба сушится. Все брошено, квартиры закрыты на ключ. Город охраняли милицейские патрули, чтобы не было мародерства.
– Чем занималась ваша оперативная группа?
– Мы проводили воздушную разведку на энергоблоке, разведку крыши третьего энергоблока. У меня четырнадцать вылетов на реактор и четыре выхода на крышу. Роботы, особенно на высоких уровнях радиации, отказывались работать – вся электроника сходила с ума. Мы делали облет реактора, станции. За нами шли поливщики, которые разливали бордоскую смесь, чтобы пыль не разносилась дальше. После этого приступали к работе люди. Солдаты обыкновенными лопатами убирали в контейнеры отходы: то, что выкинул четвертый энергоблок на крышу третьего энергоблока, на машинный зал, на близлежащую территорию. Мы их назвали «биоробот Вася». На вторые-третьи сутки те, кто работал на станции, начинали хрипеть – результат бета-излучения, частички попадали в горло, и голос садился. Многие, кто был на реакторе в самой опасной третьей зоне, до сих пор говорят с хрипотцой. У меня иногда тоже просыпается хроническое заболевание, я теряю голос.
После службы в Чернобыле в вас что-то изменилось?
 – Обострилось чувство справедливости. Во время службы приходилось ругаться, причем с высокими чинами. Мы собирали информацию о других разведывательных подразделениях, вырабатывали проекты решений для правительственной комиссии. Генерал-полковник Пикалов докладывал генеральному секретарю о состоянии дел в Чернобыле, потому что были и приписки, и попытки увеличения выполненных работ, и русское «авось». Сейчас меня очень волнует социальная незащищенность наших ветеранов.
Значит, хлопот у вас много?
– Дел хватает. Я работаю на общественных началах. Звонки раздаются в любое время. Утром встаю, завтракаю, читаю новости в Интернете, еду в город по разным инстанциям. Слава Богу, есть помощники, активисты. Благодаря новому главе Костромы Виктору Емцу у нас появился офис. Хотим совместно с КГУ и ветеранами-чернобыльцами издать к тридцатилетию чернобыльской катастрофы Книгу памяти.
На ваш взгляд, какой урок человечество должно извлечь из чернобыльской катастрофы?
– Главный урок – то, что ты делаешь, надо делать «от» и «до», а не думать только о себе и своей выгоде. И беречь людей. Это самое ценное, что у нас есть.

Полный текст «Костромские ведомости» № 17
Новости