Добавить

Новость
Фотографию

Добавить новость

Все поля обязательны для заполнения

Представьтесь
Электронная почта
Заголовок
Текст новости
Защита от автоматического заполнения
Введите символы с картинки

Добавить фото

Все поля обязательны для заполнения

Представьтесь
Электронная почта
Фото
...
Описание фото
Защита от автоматического заполнения
Введите символы с картинки

Ваша новость отправлена

Сайт СМИ44 благодарит Вас за участие в проекте!

Добавить

Новость
Фотографию

«Соединяя цепь времен» - к 800-летию Нерехты искусствовед Светлана Каткова

пятница, 21 февраля 2014
«Соединяя цепь времен» - к 800-летию Нерехты  искусствовед Светлана Каткова
Нерехта. Один из исторических городов Костромской земли. Название городу дала речка. На языке меря «нерехта» это «река в низкой, болотистой местности». В давние времена она была судоходна, как и вторая речка Солоница. В 1778 году Нерехта стала уездным городом. На нижнем поле ее герба – две улитки, как олицетворение двух рек, протекающих через город.

Грунтовые воды в здешней округе насыщены солями. Соль здесь варили издревле. Рассольные колодцы были даже на месте теперешней главной площади города, свидетельство того, что город начинался как поселение солеваров. Соляные варницы принадлежали не только местным промышленникам, но и монастырям. Троице-Сергиева лавра получила их в 1389 году как вклад княгини Евдокии, жены Дмитрия Донского. Старые названия улиц звучат как направления дорог: Костромская-Суздальская, Ярославская-Нижегородская, Ростовская, Вятская.
Город развивался благодаря своему положению на перекрестке главных дорог, связывавших кратчайшим путем княжества центра России. Это способствовало развитию торговли. В конце XVI века в Нерехте числилось на торгу 100 лавок и лавочных мест, 300 домов, 25 варниц,7 церквей. Богатство города – соль до начала XVII века была главным товаром.
В 1609 году поляки сожгли город. Соляной промысел пришел в упадок и не смог возродиться, так как на всероссийский рынок стала в большом количестве поступать дешевая осадочная соль Нижнего Поволжья. Испокон веку местные крестьяне возделывали лен, занимались домашним ткачеством. Купцы скупали полотна, парусину и вывозили ее в разные края, вплоть до заграницы. Спрос на полотна способствовал появлению мануфактур и фабрик. Уже в 1761 году в городе было построено первое каменное здание полотняной фабрики. Здание сохранилось, хотя и не раз меняло свое назначение.

Сокрушительный пожар 1785 года, когда почти вся Нерехта выгорела, дал основание новой регулярной планировке, каменному строительству домов, административных зданий, церквей. Торговый и текстильный капиталы в XVIII веке оставили на память городу пять храмов. С 1764 года два монастырских собора тоже стали приходскими церквями и благоустраивались усердием прихожан с крепким капиталом. Строительство в конце XIX века железнодорожной ветки Ярославль-Кострома дало импульс к развитию города, появились новые предприятия, выросло население.
XX век не оставил заметного следа в архитектуре центральной части города. Деревянные домики с резными наличниками, палисадники, огороды. Неспешный деревенский уклад жизни окраин. В центре двухэтажные каменные и полукаменные купеческие дома. На главной площади колоннада торговых рядов – уютный домашний классицизм, отголосок торжества империи. Огромная четырехярусная колокольня собора – символ былой состоятельности городка.
События революционной эпохи ураганом пронеслись над тихой Нерехтой: с колоколен сбросили колокола, кресты, церкви обезглавили. Крепкие здания церквей рушить не стали, приспособили для разных нужд. Сейчас только в Казанском соборе осталась хлебопекарня. Реставрация стала новым понятием и событием в жизни Нерехты. Бурно начавшийся в 1970-е годы реставрационный процесс к началу 1990-х принес свои плоды: на большинстве церквей воссозданы главы, колокольни.
Реставраторы не просто восстановили высотные доминанты в панораме города, они соединили разорванную цепь времен. Церковь Богоявления (Никольская), построенная в начале 1720-х годов на средства нерехтского купца Федора Зимина Младшего, стала первым памятником, с которого началась реставрация в Нерехте. Выявленные в архивах и музеях Костромы, Москвы и Ленинграда документы и изобразительные материалы помогли А.П. Чернову, автору проекта реставрации, воссоздать утраченное. Бригада художников-реставраторов под руководством реставратора высшей категории А.М. Малафеева начала работы по реставрации стенописи. Дату росписи и имена 11 ярославских иконописцев донесла до нас надпись на откосе северной двери четверика. В 1767 году расписали храм Афанасий и Иван Андреевы Шустовы, Степан Андреев Столяров, Андрей Денисов Холщевников, Устин Никифоров Кружевников, Федор Петров Басалаев, Андрей Осипов Сапожников, Федор Андреев Мясников, Николай Афанасьев Гребенщиков, Михаил Демидов Попов, Петр Алексеев Звонарев. В семейном дуэте братьев Шустовых Афанасий – главный знаменщик, возглавлявший артель.
Реставраторы, как и стенописцы, начали работу с вершины свода. Соли, обильно растворенные в грунтовых водах, подсосом поднимаясь по стенам, разъедали левкас и красочный слой. В центре сомкнутого свода, высолы образовали настоящую наледь. Под этим панцирем оказалось замуровано изображение голубя (Святой Дух) из композиции «Коронование Богоматери».
Удаление записи показало, что соли действовали на краски избирательно, более всего разрушив празелень и коричневый санкирь личного. Авторское «знамя» (рисунок кистью светло-желтой краской по сырой штукатурке) оказалось наиболее устойчивым к их воздействию. Утраты красочного слоя повсеместно были значительны, и это заставило в 1867 году, ровно через 100 лет, поновить роспись. На скосе южной двери перечислены все, на чьи деньги роспись поновили, но имя художника-поновителя оказалось утраченным. Он использовал авторскую графью как рисунок, но не счел нужным сохранить авторское цветовое решение, больше того, он форсировал цвет, что создало пестроту и дисгармонию. К счастью, запись была сделана на клеевом связующем, что не изменило фактуры и цвета авторской живописи.

В арсенале костромских реставраторов бригады А.М. Малафеева опыт работы по спасению стенописи более чем в 20 храмах области, опыт работы с новыми синтетическими и традиционными материалами, в холодных и отапливаемых зданиях. Опыт, позволивший в короткие сроки выполнить сложнейшую работу на огромных площадях в интерьерах Никольского и Владимирского храмов. Результат – открытие высококлассной живописи. Они понимали, какой подарок им преподнесла судьба, и какое открытие они дарят людям. Интерьер Никольской церкви, как драгоценная шкатулка. Роспись покрывает стены в семь ярусов. Подробно развернут цикл евангельских сюжетов земного и страстного пути Христа, его второго пришествия (Апокалипсис), жития Николы чудотворца. В алтаре росписи сохранились лишь на стене четверика и в арках входов. Тематика связана с Вселенскими соборами и житием апостола Павла, так как один из приделов храма был посвящен апостолам Петру и Павлу. Большинство композиций имеют в основе иллюстрации из западноевропейских библий.

Владимирская церковь самая древняя в городе. На ее строительство жертвовали средства царь Федор Алексеевич в 1678 и Петр I в 1685 году. Внешне она близка ярославским храмам XVII века: огромные четверик с мощным пятиглавием, нарядное крыльцо, с висячими гирьками и изразцами. В интерьере вместо четырех столбов – два, световые главы установлены на конструкции из подвышенных арок. Этот вариант сокращенной крестовокупольной конструкции каким-то образом связан с костромской артелью каменщиков, зодчих, строивших подобные храмы в XVII веке разных городах и в Москве тоже.
Как в Никольской церкви росписи тоже полностью покрывают стены и столбы, причем и на столбах сюжетные композиции, а не одиночные фигуры святых. Программа росписи многосложная и включает цикл, посвященный принесению в Нерехту чудотворного образа Богоматери Владимирской ярославцем Иоанном Аверкиевым. В 1833 году Владимирскую церковь расширили, пристроив к западному фасаду теплую трапезную с двумя приделами.
В первой трети XIX века подобные реконструкции, увеличивающие размеры церквей, были широко распространены в Костромской губернии. Многие из них проектировал губернский архитектор П.И. Фурсов.
Реконструируя старые церкви, П.И .Фурсов не стремился стилизовать пристройки под старину. Не отступая от стилистики ампира, он умело соотносил его декор, пропорции с основным объемом, четко обозначая границы древнего и современного строения. Подобный прием применен им и во Владимирском храме. Воспитанник Академии художеств, он глубоко впитал через труды Витрувия, Палладио традиции античного зодчества. Отечественную древность, очевидно, воспринимал как русскую античность, достойную уважения и деликатного с ней обращения. Может поэтому в его творчестве прием дополнения, а не сноса, переустройства, а не замены.

Особую страницу в архитектуре Нерехты составляют храмы, выстроенные по проектам С.А. Воротилова (1741–1792). Уже восстановлены церкви Воскресения (Варваринская), Преображения (Ильинская), ведутся работы в Благовещенской. Главный престол церкви Воскресения (1770–1787) посвящен главному христианскому празднику Пасхе. «Весна света» материализована в нем через символику света и цвета. Розовый, с белыми пилястрами, карнизами и наличниками больших окон, храм светится светом утренней зари, тянется верх синей маковкой главы, осыпанной россыпью золотых звезд. Свет солнца и звезд-символика суточного цикла. Уникален опыт реставрационных работ в Нерехте. В небольшом городке одновременно велась реставрация на нескольких памятниках. Причем вели комплексную реставрацию, восстанавливая внутреннее убранство храмов: привозили из заброшенных церквей и устанавливали иконостасы, реставрировали иконы и резной декор, укрепляли и раскрывали от поздних записей и чинок стенное письмо. И этот метод позволил всесторонне оценить богатое наследие Нерехты.
Во всех храмах есть росписи, и каждый храм это 80–100 картин, своеобразный монографический музей творчества одного коллектива художников. Ансамбли росписей в нерехтских храмах позволяют представить художественную культуру XVIII века во всем разнообразии ее проявлений, а не однолинейно, как светскую, взращенную петровскими реформами. В лоне стенописи формировались все виды и жанры светской живописи, и они получили бы развитие даже без петровского рывка и без тех невосполнимых утрат, которые понесла русская фреска из-за запрета на каменное строительство. Пока реставрацию еще не прошли Казанский собор и церковь Благовещения. Но уже сейчас Россия получила уникальный музей стенописи XVIII века, привлекательный как для соотечественников, так и для зарубежных туристов.

Нам есть еще что открывать, чем гордиться. Пример тому – Нерехта, небольшой городок, настоящий заповедник русской художественной культуры XVIII века. За последние годы, стремительно теряя промышленный потенциал, город с надеждой смотрит на историческое наследие, как основание для развития туризма.

полный текст историко-краеведческий журнал "Губернский дом" февраль 2014г.
Новости